Клирос
Напишите нам


Принципы богослужебного пения и их воспитательное значение
Оглавление
Принципы богослужебного пения и их воспитательное значение
Страница 2

Эта тема мне кажется важной, потому что богослужение, как таковое, лежит в основе воспитательного процесса нашей семинарии .

 

Принципы богослужебного пения - это слово, сопровождаемое мелодией, и это традиция, дающая ориентиры, как через пение сделать богослужебное слово новым способом жизни. И если эти принципы имеют прямое отношение к созиданию культуры человечества, то богослужебное пение вносит в нее то благодатное содержание, которое оживает в нас пониманием Дела Божия на земле и созданием условий для духовно-нравственного возрастания человека.

 

Как известно, пением сопровождается богослужение в Божиих храмах и в домах верующих. Богослужение являет нам ту благодатную стихию, где воплотившееся Слово Божие желает послужить спасению людей через благое слово и где люди в ответ служат Богу через слово. При этом они славят Бога не безжизненными и бездушными инструментами, а благороднейшим, естественным инструментом - человеческим голосом. Словом они выражают конкретные, логически выраженные идеи, из которых сложены молитвы, славословия, поучения, экзегеза, проповедь, а музыкальный элемент этим богослужебным текстам придает эмоциональную окраску, способствует прорисовке этих идей на скрижалях человеческого сердца.

 

И когда в православный храм входит музыкальная стихия в виде слова, соединенного с музыкальным звуком, то этим словом говорится о Главном в нашей жизни и объясняется, почему, в связи с музыкой, появилось то или иное настроение и какими конкретными идеями оно вызвано. Пение самого священника, совершающего богослужение, чтение псаломщиком богослужебных текстов нараспев, или же пение, совершаемое хорами и богомольцами в храме, - все подчинено тому главному содержанию богослужебного Смысла, которое сокрыто в тексте, присутствует в звуках, насыщает их, вздыхает, стонет, ликует в них, вдохновляя поющих так же, как оно вдохновляло сначала самих песнотворцев и духовных композиторов.

 

Таким образом, богослужебное пение Православной Церкви является одной из форм самого богослужения. Идти на богослужение всегда означало идти на пение. Приглашение к полунощнице или к утрени в монастырях всегда сопровождалось словами: "Пению время и молитве час!" Причем приход в храм требовал от молящихся определенной установки внимания на предстоящее пение. Суть этой установки в том, чтобы человек приготовился внимать ему не одним внешним слухом, но и слухом своей души и своего духа. Ибо ему надлежит услышать не одни звуки и мелодии, а все богослужебное пение так, чтобы оно овладело душой и чтобы душа запела вместе со всеми. Но и этого мало: необходимо, чтобы от этого пения вострепетала духовная глубина человека, та, которая молится, прозревает и творит. И вострепетав, включилась в храмовую молитву, духовно прозрела в слова песнопений и стала творчески внимать музыкальным звукам. Именно тогда церковное пение осуществится как богослужение, ставшее и художественным событием. Какое неисчислимое богатство духовного содержания откроется тогда человеку, какие светоносные потоки смысла войдут в душу поющего человека, какие литургические образы и события захватят его и какие молитвы личного прозрения и благодарности обогатят его дух!

Словесно-музыкальная стихия заставляет по-иному - возвышенно и умудренно - переживать особую, объективную, живую и благодатную реальность, присущую храму, как "Дому Божию" и "вратам Небесным". Как только положено "начало" уставному пению, в храм вступает и развертывает свою спасительную силу то главное, святое и Небесное, рядом с чем все земное, и в исполнителях пения, и в слушателях, меркнет и забывается. Некая властно и законченно выговаривающая сила жизни диктует тогда душе свою волю, свой ритм, закон и судьбу богочеловеческого бытия. Внимание приковано к слову и мелодии, душа потрясена! Благодатная сила проникает внутрь, как свет в сердцевину драгоценного камня, и влечет нас к новому способу жизни, связует нас в единое Отечество подобием духовного уклада. Как же хочется тогда "привязать обремененную ладью свою к кораблю отцов наших, чтобы они управили нас ко Христу"!

 

Службы церковные необыкновенно богаты песнопениями различного содержания и различных музыкальных форм. Они включаются между молитвословиями, чтениями, сопровождают выходы духовенства и наводят наши мысли на главную тему праздника или памяти святого. В этих песнопениях заключены в поэтической, догматически безупречной форме важнейшие истины православной веры. Получая основные вероучительные знания на богослужении, мы одновременно имеем возможность глубже запечатлевать их в своей памяти через эмоциональное толкование слышимых и воспринимаемых текстов при помощи неразрывно связанных с ними мелодий.

Об этом замечательно говорит святитель Василий Великий: "Поелику Дух Святой знал, что трудно вести род человеческий к добродетели, что по склонности к удовольствиям мы нерадим о правом пути, то что делает? К учению примешивает приятность сладкопения, чтобы вместе с усладительным и благозвучным для слуха принимали мы неприметным образом и то, что есть полезного в слове". Именно для этого "изобретено для нас стройное пение псалмов, чтобы и дети возрастом, и вообще невозмужавшие нравами по-видимому только пели их, а в действительности обучали свои души".

 

Таким образом, слово, озвученное музыкальным элементом, - как первый принцип богослужебного пения - входит в души людей и, открывая им новые горизонты смысла жизни и подвига, воспитывает их в духе церковности и человечности.

 

Второй принцип богослужебного пения - традиционность исполнения. Если церковной традицией называть те ситуации и моменты церковной жизни, в которых Бог являет Себя людям и остается с ними, то в Таинствах Церкви, во всех видах молебных пений, Тайна воплощения Сына Божия и плоды спасения облекаются в слова и пропеваются для того, чтобы их умудряющий смысл нес людям исцеление и мудрость.

 

Свое вхождение в традицию человек предваряет молчанием. Ибо с опыта молчания начинается его молитвенное обращение к Богу. Так молчанием, например, начинается всенощное бдение. В молчании совершает иерей каждение и только после этого он возглашает славословие Святой Троице. Чтобы вымолвить первое слово к Богу, мы призваны остановить собственное, бесконечное внутреннее говорение, обращенное ко всему земному, и потому безмолвие даст нам возможность ощутить глубину своего духа и приступить к воспитанию своего сердца. Молчание длится до того момента, когда слова начинают обступать нашу память, а богослужебные тексты открываются нам как образцы филологического воспитания, придерживаясь которых мы сделаем наше сердце прозрачным для действия божественной благодати.

Традиция вводит нас в опыт благодатной новизны. Благодаря ему мы получаем возможность созерцать некий божественный "свет", свободно, как бы живительной рекой изливающийся от Бога на окружающий мир. Этот свет льется не по пустому желобу, не как через безжизненное стекло. Он льется так, как льется, искрится, сияет и множится свет, упадая на драгоценный камень, и, дойдя до его сердца, бьет оттуда ответным сиянием, озаряя, а порой и ослепляя красотой Небесного света. Этот свет наделяет песнотворцев и композиторов властью населять человеческие души новыми духовными мыслями, чтобы через них шло обновление, чтобы ими творилось новое бытие, новая жизнь в людях. И эта власть становится их и нашим служением и радостью через храмовое пение. Нам открывается в нем Смысл и доброта богословия.


 
< Пред.   След. >