Клирос
Напишите нам


«Все собравше душевное художество...»
Оглавление
«Все собравше душевное художество...»
Страница 2

Р. К.: Безусловно. Так что же должен сделать регент, какие предпринять шаги, чтобы воспитать два равнозначных клироса?

Е. К.: Вот как раз этот вопрос совсем недавно возник у нас на занятиях. Я высказал ребятам такую мысль: хороший правохорный регент тот, который заботится и о том, как вместе с ним будет звучать левый хор. Кстати, нередки ситуации, когда правый хор иногда командирует своих певчих усилить хор с левой стороны, чтобы добиться равноценного звучания. И у нас недавно было интересное занятие по хороведению, которого ни в каких консерваториях не могло быть: как сочетать обиход в самом широком, громком, многоголосном расположении, звучащий с правого клироса, с тесным расположением, звучащим с левого клироса. Подобные ситуации мы даже моделировали и изучали очень внимательно – в каком тональном соотношении делать это грамотно, чтобы служба не потеряла своего единого тонового и ритмического стиля.

Р. К.: То есть и своей динамики...

Е. К.: Совершенно верно. Это уже технология профессиональная, и это должно составлять заботу регента. Иногда сейчас можно встретить такого «воинствующего» дилетанта в качестве регента. Регент, у которого не очень хорошие знания по сольфеджио, не очень точно поставлены руки (постановка руки не означает, что надо балет разводить, а значит – точный жест, который будет принят всеми совершенно одинаково), так вот, такой регент говорит так: «Я не профессионал, но я не ремесленник. Я простой певец, простой регент. И мы поем все очень просто, по-настоящему, православно просто. Поэтому только так и надо». То есть регент прячет свое неумение за демагогией. Потому что профессиональное музыкальное образование никакой стилистики не отменяет, а, наоборот, позволяет более точно и профессионально выразить любой стиль и даже самый простой и аскетичный по своему звучанию.

И. И.: Я думаю, мы сейчас представили некую идеальную ситуацию на клиросе. Может возникнуть впечатление, что у нас в каждом храме есть большой, хорошо оплачиваемый профессиональный правый хор и несколько человек для левого. На самом деле, работая в певческой школе, мы нередко сталкиваемся с проблемой, о которой говорят ученики: «Открылся храм, и в нем поют: я, моя подружка и ее бабушка«. О мужских голосах и речи нет! И такое состояние клироса доминирует: храмы с большим количеством музыкантов можно по пальцам перечесть. И возникает вопрос: как же быть таким приходам? Прозябать с так называемым «бабулькиным» пением? Или все же есть выход из подобный ситуации?

Р. К.: Илья, наверное, ваша школа может помочь в этом? Расскажите немного о ней...

И. И.: Школа была создана три года назад. Поводом явилось выступление Святейшего Патриарха на Епархиальном собрании, где он высказал озабоченность состоянием клиросных дел в московских храмах. Настоятель нашего храма св. Князя Владимира протоиерей Сергий Романов подал нам идею создать певческие курсы, где бы прихожане, имеющие минимальные певческие способности, могли бы получить начальное образование в области богослужебного пения. Так сложилось, что в нашем приходе собрались несколько профессиональных музыкантов, которые впоследствии стали регентами. Таким образом, уже был готовый преподавательский состав, и здесь мы трудностей не испытывали. При выборе предметов для обучения мы руководствовались тем, что учащиеся должны получить максимум знаний и навыков, необходимых для участия в богослужении. Основным предметом является Обиход: изучаются песнопения Богослужебного круга. Кроме того, в школе преподаются Устав богослужения, церковное чтение, основы постановки голоса, сольфеджио. Программа обучения рассчитана на один год, и этого, конечно, недостаточно, чтобы подготовить профессионалов. Но основы певческого мастерства учащиеся вполне осваивают. Некоторые ученики остаются петь в нашем храме, хотя большинство поет у себя, в других приходах. Есть люди, которые после окончания нашей школы поднимаются на более высокую образовательную ступень, осваивают уже регентское мастерство, например, в школе Евгения Сергеевича. Кстати, наша школа есть некий аналог вашей «скорой помощи».

Е. К.: А это естественная сейчас ситуация...

И. И.: Потому что приходят люди совершенно разных возрастов и разной подготовки. Им надо петь. Мы им оказываем помощь, поддержку, но школа не может, к сожалению, дать всеобъемлющего образования, необходимого для певчего правого хора.

Е. К.: Да, Илья, наверное, ваша школа и есть один из совсем немногих выходов из того состояния полнейшего музыкального невежества и нехватки подготовленных людей на клиросах, которое нам осталось в наследство от десятилетий полного разорения Церкви. И я очень жалею, что эта школа почти уникальна – раз, два, и обчелся таких учебных заведений. Конечно, было бы очень хорошо, чтобы ваши методы работы, учебные программы стали доступны, были бы обнародованы, и священник, допустим, мог бы организовать у себя школу подготовки певчих, мог бы найти тот отправной пункт, с которого ему можно было бы начинать.

Р. К.: Ваши школы имеет между собой какой-либо контакт, обмениваются опытом?

Е. К.: Безусловно, и для меня важно не только то, что я просто знаю Илью как хорошего музыканта, своего ученика, и вообще их школа находится в двух шагах от нашей. Для меня основанием контакта профессионального сейчас стало то, что я побывал в прошлом году на выпускном экзамене этой школы. Я увидел одну очень важную вещь: школа работает на результат, работает с теми людьми, которые к ним приходят, не выбирая для себя «лучшеньких» или «чистеньких», «поющеньких». Людей берут с теми голосами, слухами, характерами, которые есть. Кстати, я узнал в этом стилистику своей работы, и это мне близко... И теперь я на основании собственного впечатления предлагаю людям научиться в этой школе. Послал в этом году несколько человек и знаю от них, насколько им это нравится и насколько они в этом преуспевают.

Р. К.: Ваши учебные процессы как-то пересекаются или, может быть, дублируются?

И. И.: Предметы, может, и дублируются, но у нас разная специфика.

Е. К.: Процессы сдублированы хотя бы тем, что мы занимаемся одним явлением – явлением церковной музыки. Если на уровне певчего, скажем так, качество профессионального певчего – это пассивное и в то же время оперативное восприятие творческой деятельности регента, то качество регента, наоборот, – активное творческое моделирование музыкальной ткани службы. То есть у них стоят разные задачи. Если регент через свою личность проводит все слышание службы и делает ее буквально музыкальной, то певчий является тем, кто озвучивает волю и творческий путь регента, своего у него ничего нет и не должно быть. Представляете себе, если бы каждый певчий занимался собственной, индивидуальной трактовкой службы – сколько было бы одновременно звучащих хоров!

Р. К.: В связи с этим возникает вопрос: насколько свободен в своем творчестве регент, ведь творчество во время богослужения часто воспринимается отрицательно?

И. И.: Творчество регента можно воспринимать как положительно, так и отрицательно с точки зрения хорошего восприятия. Творчество на клиросе – это данный Богом талант, который регент может воплотить в своей деятельности. Здесь важно найти золотую середину. То есть творчество в рамках канона, потому что канон – это не цепи для творца, а пространство для его творчества. Кстати, с таким понятием, как творчество на клиросе, я очень хорошо познакомился на занятиях Евгения Сергеевича. И для меня было очень близко то, что это творчество находилось в рамках церковного служения, что это не отсебятина.

Е. К.: Илья, вы абсолютно правы. Чем более точно знает Устав регент, тем более уважительное к нему отношение, и чем больше он его любит (и это не мои слова, это слова епископа Афанасия (Сахарова) – тем свободнее он в своем творчестве. Епископ Афанасий при всей своей любви к Уставу относился к нему творчески, на самом высоком уровне соединяя в своих изысканиях и букву Устава, и отдавая дань уважения тем традициям, которые сложились в приходском служении. И не случайно он возглавил в 1918 году авторитетнейшую комиссию, которая послала свой проект Святейшему Патриарху Тихону. Святитель одобрил этот проект и даже рекомендовал его к изучению, но время, к сожалению, было не то. И епископ Афанасий дальнейшее свое творчество, скажем, по службе Всем святым, в Земле Российской просиявшим, продолжил в камерах Бутырской тюрьмы.

Творчество на клиросе – просто необходимый элемент, потому что буква Устава, буква Типикона, при всей своей объемности – она, конечно, до какого-то уровня конкретизация. Устав может сказать о том, что это песнопение надо петь «велиим гласом» или «косно», но Устав не скажет, что здесь надо петь «Вечери Твоея...» Львова (как писали когда-то в богослужебных указаниях уже в советское время). Поэтому регент сам обязан сотворить ту стилистику, то единство службы, которое раскроет весь устав службы в его музыкальной полноте. И это творчество очень активное. И чем более тонко знает Устав регент, тем больше он чувствует себя свободным в этом творчестве.

И. И.: Я думаю, Устав – это не наука, Устав – это искусство.

Е. К.: Это очень хорошая мысль. И мне вспоминается пример из службы Отцам VII Вселенского Собора. Помните, что там написано о сотворении Символа Веры? «Все собравше душевное художество». Это же надо найти такие слова! Вот оно искусство, вот оно творчество!

Р. К.: Не секрет, что хоровая культура своей жизнью обязана именно церковному служению, и соответственно, как показатель, она в народе сейчас очень низкая. И, может быть, начиная с детей постепенно будет возрождаться этот богатый пласт культуры народа, а церковное смирение расставит все по своим местам.

Е. К.: Это дети, дети наших прихожан, которые собираются один-два раза в неделю в храме, поют, сначала очень нестройно и тихонько, как могут. С детских лет я стараюсь воспитать у них отношение к клиросу именно как к виду служения. Это дети, которые никогда не пели и не будут петь на концертах. Они не знают, что такое аплодисменты, не знают, что такое публика, они знают, что следующим шагом будет еще более сложная, более высокая по уровню квалификации. Пройдет пять лет, и эти дети станут тем самым избыточным правым большим хором. Я, правда, не уверен, что хорошо оплачиваемым. Не та ситуация сейчас на клиросе. Но тем не менее они станут самым здоровым, гибким молодым коллективом, в котором могли бы возродиться традиции русской церковно-певческой культуры.

Беседу вел Роман Кремнев

 «Радонеж«, февраль 1998 г., №3.



 
< Пред.