Клирос
Напишите нам


Церковное пение и церковная музыка
Оглавление
Церковное пение и церковная музыка
Страница 2
Страница 3

 

Чтобы прийти к ответу на этот вопрос, попытаемся вникнуть в сущность церковного пения, независимо от его формы и состава исполнителей.

 

Церковное пение – как и всякое пение и всякое произнесение слова так, чтобы ясно можно было определить высоту тона и относительную продолжительность гласных звуков (например, возгласы, чтение нараспев, пение), есть явление музыкального порядка.

 

Действующие в нем законы можно исследовать научными методами музыкального исследования.

 

Поэтому и возглас священника, и прошение диакона, и монотонное чтение кафизм чтецом, и пение одного псаломщика, как и пение на двух клиросах двух громадных, идеально вышколенных хоров кафедрально-соборного типа, можно назвать музыкой постольку, поскольку это все – музыкальные явления.

 

Никто, однако, не назовет возглашение протодиаконом многолетия или пение одного псаломщика – музыкой.

 

В то же время пение одного псаломщика, пусть даже не обладающего хорошим голосом и даже, быть может, фальшивящего, мы все же назовем «церковным пением», так же, как и пение за богослужением большого вышколенного хора (к которому вполне можно было бы применить термин «вокальная хоровая музыка»).

 

Следовательно, главным признаком церковного пения, отличающим его от вокальной хоровой музыки, является не «музыка», а принадлежность этого музыкального явления церковному богослужению.

 

Музыка, даже вокальная хоровая, не сопровождаемая инструментом, вполне возможна без слов.

 

Это будет пением лишь постольку, поскольку инструментом, издающим звуки музыкального порядка, является человеческий голос. Но под пением мы ведь разумеем музыкальную передачу слов.

 

Мыслимо ли церковное пение без слов? Конечно, нет! Православное богослужение состоит из слов (неважно, сопровождаемых теми или иными богослужебными действиями или нет). Слова эти произносятся или в форме возгласов, или в форме чтения нараспев, или же в форме более или менее мелодически развитой, – то есть в форме пения. Сущность дела не меняется от того, поются ли богослужебные тексты одним псаломщиком или хором: один архиерей, большой знаток пения, выразился раз очень остроумно, сказав, что «хор – это умноженный псаломщик». Понятно, что такой «умноженный псаломщик» имеет гораздо больше звуковых (музыкальных) возможностей, чем один «неумноженный»: но суть дела остается неизменной.

 

В Православной Церкви нет общественного богослужения без пения. Современная практика многих русских церквей заменять чтением указанное уставом пение (ведь каждый текст, при котором указывается «глас», предназначен тем самым для пения, так как «глас» означает лад – тональность, в которых предлагается петь данный текст) является сравнительным новшеством; даже кафизмы исполнялись в XVII веке (а некоторыми старообрядцами и до сих пор исполняются) певчески. Если интонацию возгласов причислить к категории пения, то и литургия, и вечерня, и молебны, да и вообще почти все службы нужно признать состоящими сплошь из пения, в той или иной форме. Поэтому мы вправе сказать, что пение церковное есть – одна из форм самого богослужения. Это обстоятельство проводит ясную границу между пением церковным и пением нецерковным. Церковное пение, как форма самого богослужения, зависит в первую очередь от общих литургических законов.

 

Формирующими церковное пение факторами являются: 1) богослужебный текст (то есть слово), 2) богослужебный чин и 3) музыкальный элемент. Следовательно, музыкальный элемент является не привносимым в богослужение, а присущим ему, исходящим из него; слово использует феномен музыки для более ясного выражения смысла и характера текста; музыкальный элемент неразрывен здесь со словом, и поскольку он, так сказать, заслоняет слово, – теряется конкретность тех мыслей, которые заключаются в тексте и которые осмысливают и самое звуковое оформление.

 

Оторванный от слова музыкальный элемент (независимо от типа и качества исполнения) теряет свою логическую значимость, присущую ему в богослужении, и сохраняет только свою эмоциональную окраску, не определяемую словами.


 
< Пред.   След. >