Клирос
Напишите нам


Церковное пение и церковная музыка
Оглавление
Церковное пение и церковная музыка
Страница 2
Страница 3

 

Были проведены опыты вроде следующего. Небольшой студенческий хорик пропевал без слов начало Великого славословия Мясникова. После этого слушатели опрашивались: как они поняли этот отрывок. Были даны самые разнообразные и разноречивые определения: одни восприняли этот отрывок как «сентиментальную элегию, воспоминание о далеком прошлом», другие – как «томление любви», «удивление», «настойчивую просьбу», «балладу», «начало цыганского романса», «сердитое предупреждение» и т. п. Все это потому, что отсутствовало слово, дающее музыкальному отрывку логическую конкретность.

 

Будучи неразрывно связанным со словом и с богослужебным чином, церковное пение отличается от общей музыки своими формами и, следовательно, теми художественными законами, которые в нем действуют. Законы эти могут совпадать с общемузыкальными законами, могут и не совпадать; с другой стороны, законы общей музыки не в полном объеме и не все приложимы к церковному пению.

 

Так, например, обязательный в общей музыке закон симметричного ритма («ритм – душа музыки») в большинстве случаев не применим в церковном пении. Это обусловлено свободным текстовым ритмом, где нет правильного чередования ударных и безударных слогов (как это имеет место в стихотворениях) и где песнопения не связаны с ритмичностью движений (как в светской музыке и светской песне, очень часто связанной с танцем).

 

Неметричность богослужебного текста часто не дает возможность втиснуть его в симметричные рамки тактов, группировать музыкальные фразы в периоды, и т. д., что вызвало в древнем знаменном распеве особую, только церковному пению свойственную систему «попевок», имеющих свои собственные законы ритма, группировки отдельных частей и взаимного их соединения в зависимости от строения текста и его логического содержания.

 

Из всего сказанного следует, что церковное пение есть автономная (то есть имеющая свои собственные, только церковному пению свойственные художественные законы) богослужебно-музыкальная область, отличная от общей музыки. Исследование, установление и формулирование этих законов составляет предмет русского литургического музыковедения, имеющего свои научные методы исследования и только отчасти захватывающего область общего музыковедения.

 

Исторический ход развития русского литургико-пёвческого искусства, пошедший по пути неразумного увлечения музыкой, понимаемой в смысле самодовлеющего искусства, внесенного в богослужение лишь для его сопровождения (а не присущего его совершению), имел следствием потерю сознания того, что церковное пение есть одна из форм самого богослужения и потому – автономная область певческого искусства. Это повлекло за собой упразднение границ между «музыкой» и «церковным пением».

 

Полное незнакомство, или, в лучшем случае, чрезвычайно слабое знакомство русских с светской хоровой литературой, особенно немецкой и чешской середины XIX века, не позволяло молящимся и значительной части регентов отличить церковное пение от не церковного.

 

В России слово «хор» вызывало представление прежде всего о церковном хоре. Это опять-таки привело к смешению церковного пения со светским, нецерковным стилем, в котором действуют художественные законы общей музыки, но отсутствуют специфические законы литургического пения, как одиночного, так и хорового.

 

Выдающиеся церковный композитор А. Д. Кастальский писал: «Хотелось бы иметь такую музыку, которую нигде, кроме храма, нельзя услыхать, которая так же отличалась бы от светской музыки, как богослужебные одежды от светских костюмов» («Моя музыкальная карьера», в журнале «Музыкальный современник», Петроград, 1915 г.).

 

Что же,– скажут многие,– значит, раз поет хор, то это уже не церковное пение, ибо хор поет музыку различных композиторов? Такое обобщение неверно, ибо далеко не все хоровые произведения, созданные для богослужебного употребления, игнорируют специфические художественные законы литургического пения.

 

Но, к сожалению, ко многим применимы названия «ария с хором» (например, «Ныне отпущаеши» Строкина), «мотет» (например, «Достойно» Львова, Бортнянского), «концерт»... Этот род музыки на богослужебный текст так и называется «концертом», а в моем раннем детстве многие так называли вообще время причащения священнослужителей, хотя бы в это время пелись, например, ирмосы – эта часть литургии называлась все равно «концерт».

 

Можно было бы вспомнить и другие тождественные по форме виды светской вокальной музыки, Многие композиции, порой даже композиторов с крупным именем (например, некоторые произведения Чайковского), представляют собой пересадку в храм чисто светской «общей» хоровой музыки, где за вычетом слов не остается ничего церковного, почему эти композиции – с другими текстами или даже вообще без текста, в исполнении одних инструментов – можно услыхать на сцене.

Из этого следует новый вывод: как композиторам, так и регентам, да и вообще всем, кто имеет какое-либо отношение к церковному пению или просто интересуется им и любит его, необходимо ознакомиться, хотя бы в главных чертах, с художественными законами церковного пения, отличающими его от общей вокальной хоровой музыки.

 

Более подробная речь об этом вышла бы далеко за пределы настоящей заметки. Скажем только, что в этой области есть специальная литература, ставшая, увы, теперь библиографической редкостью. Здесь трудились Разумовский, Металлов, Смоленский, Преображенский, Вознесенский, Аллеманов...

 

Заканчивая нашу заметку, с особой силой подчеркнем:

 

Одного музыкального образования, даже высшего, еще недостаточно для регента и для композитора, желающего писать для богослужения. Общее музыкальное образование можно получить в любой музыкальной школе, у профессора безразлично какого вероисповедания и какой национальности.

 

Недостаточно и знания всей хоровой литературы, вызубривания наизусть напевов из синодального обихода.

 

Нужно знание, точно формулированное, тех особых музыкально-текстовых богослужебных певческих форм, их художественных и тональных законов, только им присущих, и путей их развития. Без этого всегда будет опасность, что в храме будет звучать (как иногда звучит и в настоящее время!), та же музыка, которую можно услыхать где угодно вне храма, и самое пение во время богослужения будет только музыкальным дополнением, а не полноправной частью богослужения.

 

Предупреждая могущие быть со многих сторон возражения, спешу заметить, что "церковность» пения вовсе не требует обязательно простоты, примитивности, унисонного пения, и т. д. Речь идет только о том, что церковное пение имеет свои художественные законы, и они должны быть соблюдаемы. Одна лишь «общемузыкальная» красота не является еще «паспортом» того или иного произведения для включения его в богослужение.

1971 г.



 
< Пред.   След. >