Клирос
Напишите нам


Кому подпевает хор

О чем писала «Комсомольская правда» 15 ноября 1981 года? Кому-то из ныне поющих на клиросе может быть уже неизвестно отношение к "подпевалам идеологического противника" с точки зрения партийно-комсомольской. Прошло немного лет с тех пор, когда свое участие в церковной жизни требовалось скрывать от друзей и знакомых, тем паче от институтских парткомов и комитетов. Времена те ушли, но частенько приходиться слышать знакомую тональность в разговорах о "рвачестве и вымогательстве" со стороны певчих и прочих церковных работников.

"Комсомольская Правда", 1981 г., 15 ноября, в рубрике «Комментарий "Собеседника"»

«Помогите, пожалуйста, спасти молодежь, которая попала в сети, но не рыбаков, а в сеть регента Пилипчака. Он разогнал старух и стариков с правого и левого клиросов и набрал исключительно молодых, которые в погоне за большими рублями побросали государственную работу и пошли петь в храм божий.

Мы, прихожане, люди пожилые, а вот чтецу Жене и 30 еще нет. И он говорит: «В государстве я получал 120 рублей, а здесь по 400».

Так же и другие певцы. Большинство из них закончили музыкальные училища. Не надругательство ли это над религиозными чувствами верующих: петь в храме и верить в рубль?»

 

Когда наш корреспондент встретился с певцами хора, разговора не получилось. Они отмалчивались. Видимо, у них просто не нашлось убедительных доводов в защиту своей позиции. Да, собственно, и не было никакой позиции. Ибо не вера в бога, а разница в зарплате привела их в церковь.

 

Желание заработать по больше денег само по себе не зазорно. Но всегда встает вопрос: как заработать? На этот вопрос есть только один ответ, который устраивает каждого честного человека и все общество, – заработать трудом.

 

Пение – тоже труд. Но дело в том (и сами наши «герои» понимают это отлично, потому и молчат), что им платят не за то, что они поют, а за то, что поют-то они в церкви. Эту трехсотпроцентную надбавку к зарплате вполне можно назвать своеобразной приплатой «за вредность».

 

Чем же вредно тихое пение в теплом храме?– спросите вы. Да, здесь есть чему удивиться. Вот, например, едут люди на Север, в необжитые места. Там им платят больше – это понятно, ведь они теряют комфорт обжитых городов, расстаются с мягким климатом средней полосы. Чем же поступились юноши и девушки, пришедшие в церковный хор? Может быть, своими убеждениями, ведь некоторые из них являются комсомольцами (кстати, как ни парадоксально, и по сей день таковыми себя считают)? Да не было у них твердых убеждений, хотя в свое время получали они хорошие оценки по историческому материализму и политэкономии, Из всех истин, усваиваемых годами, только одна нашла реальное применение: за товар получают деньги. Товаром в данном случае стал не их труд, а они сами. Регент Пилипчак купил их за 400 рублей в месяц, как говорится, со всеми потрохами. Он купил их души, с тем, что бы они пели во спасение души.

 

У регента есть только один путь – повышать ставки. Но как понять соискателей этих высоких ставок? Чем объяснить их беспринципность, приведшую к тому, что в погоне за рублем даже звание комсомольца – как лишний груз – они сбросили с себя столь легко и непринужденно? Необдуманностью поступков, легкомысленностью это не объяснишь. Один из участников хора обдумал все аж до пенсии. Узнав о том, что на нее ему, судя по всему, нечего рассчитывать, он нашелся довольно быстро: «Я здесь столько заработаю, что на всю жизнь хватит!»

 

Для каждого поступка – плохого или хорошего – есть свои причины. Причины сегодняшней бездуховности «героев» письма нам неизвестны – рассказывать подробно о себе и своей жизни они отказались. А как вообще распознать ростки этой бездуховности? Как лечить человека, заболевшего этой болезнью?

 

Здесь не случайно так много вопросов. И не нами она поставлены. Они – из писем, которые приходят в редакцию, из писем редких, но тревожных. Может быть, вы, читатель, продолжите разговор на эту тему?

 
< Пред.   След. >