Клирос
Напишите нам


Русская церковная музыка при А. Ф. Львове
Оглавление
Русская церковная музыка при А. Ф. Львове
Страница 2

А. Ф. Львов, создатель русского национального гимна, много трудился и в области русской церковной музыки. Дело это было очень трудным, и только благодаря поддержке и покровительству императора Николая I, ему удалось осуществить некоторые из своих замыслов.

 

Когда Львов получил, при посредстве Св. Синода, из разных епархий массу нот церковного пения, то он был поражен, до чего в церковной музыке было много произвола; от тотчас же решил, что если не принять энергичных мер для устранения этого произвола, то в скором времени наше богослужебное пение может принять характер, вовсе не подходящий к церкви. Разобраться в присланных ему нотах было адской работой; попадались такие неумелые аранжировки, гармонизации, что даже трудно было добраться до самого напева, затемненного разными витиеватыми голосовыми фигурами. Доставить какое-либо наслаждение такая музыка не могла, она была всецело подчинена словам, тексту и не могла достигать истинного своего назначения, не могла умилять, восхищать слушателя.

 

Наши праотцы за музыкой не гонялись, а обращали больше внимания на слова и шли в церковь слушать только слова. Взгляд же Львова на музыку был иной: он понимал, что музыка должна иметь свой собственный смысл, красоту и должна быть само по себе понятна. Этой-то музыкальной красоты он не нашел в присланном ему хламе, который вместо того, что приохотить к пению, мог только отвратить от него.

 

Львов решил вовсе не разбирать всю эту массу нот, а положить в гармонию хорового состава только то, что было издано Св. Синодом в одну строку, т.е. для одного альта. Он строго сохранил напевы, от себя ничего не добавил, а только приложил к ним правильную четырехголосную гармонию.

 

Обученных им в капелле регентов, присланных к нему из разных епархий в числе 28 человек, и полковых регентов он отправил к местам их служения и тем положил основание трудному делу уравнения церковного пения. Отправляя их, Львов снабжал их нотами и строгой инструкцией касательно того, что можно петь, и что петь воспрещено. Но все-таки кое-где Львову пришлось сохранить древний характер пения, например, в Москве в монастырях Донском и Симоновом, потом в Киеве, где напевы казались ему преисполненными весьма оригинальных красот.

 

Не все владыки относились к его реформе одинаково сочувственно. Так, Московский митрополит Филарет не одобрял его труда и вполне полагался на мнение, высказанное о нем настоятелем Донского монастыря, мнившим себя лучшим сочинителем церковного пения, а в сущности только портившим его, внося в пение свои собственные жалкие музыкальные фантазии.

 

Вообще в Москве Львову было гораздо труднее справиться с нововведениями в церковном пении, чем в Петербурге, где эта реформа была живо введена в гвардейских полках. На этот счет Москва оказалась упорнее, консервативнее Петербурга; там ему пришлось возиться и с дворянством, и с купечеством, и духовенством. Львов переехал для этого на несколько месяцев в Москву; ему отвели квартиру во дворце. Он начал сближаться с людьми, от которых мог зависеть успех дела, и устроил у себя по вторникам музыкальные вечера. Все лучшее общество Москвы съезжалось к нему и стало мало-помалу вникать в его идею, т.е. в его желание не изменить, а, напротив того, сохранить древние напевы.

 

К именитому купечеству Львов ездил сам, собирал хоры певчих и знакомил московских тузов со своими гармоничными переложениями и, так сказать, воочию убеждал их в том, что древние напевы им сохранены.

 

Купечество и духовенство в первопрестольной столице держались между собой в весьма тесной связи: но, несмотря на это, пастыри не могли помириться так скоро, как купцы, с мыслью, что порядок церковного пения будет изменен не ими, а лицом, к духовенству вовсе не принадлежащим. Львову пришлось ездить и к ним. В конце концов митрополит Филарет понял своим прозорливым умом идею Львова и одобрил его старания касательно уничтожения всякого произвола в пении при богослужении. Львова провожали из Москвы с адресами и подношениями в виде двух серебряных ваз. Он считал свою московскую музыкально-дипломатическую миссию счастливо оконченной, тем более, что Император Николай его за это благодарил.

 

Все вышесказанное рисует нам тот громадный труд, приложенный Львовым, ту энергию, с которой он боролся с разными интригами, и ту заслугу, которая навсегда останется за ним в деле сохранения древних напевов. В этом деле он были инициатором и реформатором.

 

Приехав в Петербург в 1850 году, он задумал устроить в зале дворянского собрания духовный концерт в пользу инвалидов, в котором предполагал исполнить в новом переложении разные песнопения хором в 700 певчих. Желая выказать протест его нововведениям, духовенство, под разными предлогами, отказало ему в своих певчих; пастыри высказывались в том духе, что за деньги, да к тому же в зале, где пляшут, не подобает быть церковному пению. Об этом было доложено Императору Николаю; концерт был отменен. Цесаревич Александр Николаевич предложил Львову залу в своем дворце, в которой и состоялся духовный концерт. Императорская фамилия впервые услыхала чудное, стройное, гармоничное пение. Pianissimo, до которого Львов доходил в некоторых местах, производило захватывающее впечатление; этот эффект был совсем новый в Петербурге. Львов, ощущая сильное волнение, с трудом мог дирижировать. К выразительному церковному пению мы теперь привыкли, но в 1850 году это было ново. Один из присутствовавших на этот концерте говорил, что Император Николай, слушая стройное пение, сначала покраснел, глаза его наполнились слезами; после первого номера, он все-таки воздержался высказать свое мнение, но в конце концерта взял Львова за руку и сказал: "Вот единство, которого я желал; спасибо тебе, спасибо". Певчим он сказал: "Славно, правильно, верно", и приказал выдать по 2 руб. на певчего.

 

После этого концерта в духовенстве, узнавшем об отношении Императора к нововведениям Львова, дух сопротивления стал слабеть. Никто кроме Львова не мог бы довести это дело до конца; тут надо было сперва быть человеком знающим, человеком, преданным идее; потом надо было иметь поддержку в Государе и быть , вместе с тем, придворным дипломатом, обладающим добрым сердцем и умеющим располагать к себе сердца людей.

 

Боясь дальнейших искажений в церковном пении, Львов выхлопотал должности директора певческой капеллы право разрешать или запрещать всякие новаторства <...>


 
< Пред.   След. >