В дальнейшем кант стал несколько упрощаться. Талантливый В. П. Титов развивал по преимуществу ту линию напевов, которая в польских первоисточниках была связана с живыми и бойкими интонациями народной песенности. В его канте "Господи, правду мою изволи слышати" [20] преобладают еще жанровые черты массового европейского танца той поры (правда, довольно грубоватого; в Европе бытовали танцы и поизящнее). Но уже в другом его канте [21] видны черты народной пляски с ее характерным "втаптывающим" ритмом, что-то вроде "Ой, со вечора, с полуночи":

Рис. 4

С одной стороны, нельзя не увидеть здесь попытки дальнейшего "обрусения" канта. С другой – следует отдать отчет в том, что гармоническое богатство сильно пострадало, что набор гармоний значительно упростился – да и мелодии подобраны такие, что не требуют особого изыска. В этом опять же нельзя не видеть нового этапа освоения европейской культуры – координации мелодии и гармонии. Словом, освоение шло – но вместе с ним шло и упрощенчество; из-за ускорения освоения наверх всплывали именно самые типичные, пошлые, стертые черты – и все заполоняли собой. В дальнейшем, уже в эпоху Петра I, кантовое искусство сильно деградировало; кант превратился в громогласный и тупой лубок, со стандартно "трубными", торжественными оборотами мелодии, с топтанием гармонии на трех, а иногда даже двух аккордах [22]. Но такая дешевая помпезность как нельзя лучше отвечала петровской эпохе.

Что же касается тематики канта, то на протяжении всего XVII века она, как правило, оставалась духовной. Вообще говоря, музыкальное искусство в XVII веке по своему целевому назначению является куда менее "обмирщенным", чем, скажем, словесность. В последней появляются свои "Фролы Скобеевы" и тому подобные, вполне мирские произведения; "ученое" же пение, во-первых, остается только пением, во-вторых – только духовным. Конечно, в ряде случаев некоторые тонкости тематической ориентации, которые можно назвать субтематикой, указывают на известное тяготение к "мирскому", к обмирщенности. Так, например, среди кантов XVII века есть уникальный цикл кантов на стихотворно переложенные строфы "Песни песней". Но это обмирщение так и не вышло в продолжение XVII века за весьма узкие рамки. Дальнейшее развитие светского профессионального "ученого" музыкального искусства было уже в следующем, XVIII веке и было связано с иными факторами – в первую очередь с культом императора, с утонченными формами придворной лести. Но рассмотрение этого этапа развития русской профессиональной музыки в наши задачи не входит – и поэтому мы ограничимся указанием на уникальность данного этапа культуры – и на совершенную невостребованность его достижений и находок в дальнейшем. Нетрадиционные каденции (связанные или нет с школой Нового Иерусалима) практически начисто исчезли из кантовой культуры русского быта; весь гармонический склад чем дальше, тем больше становился нормированным, трафаретным. Интересное явление мелькнуло – и пропало, не оставив никакого следа ни во все больше опошляющейся культуре канта, ни в русской музыке вообще. В дальнейшем мы увидим, что такая же судьба была уготована и иным явлениям русского музыкального искусства того времени.

Ссылки ко второму очерку:

1. История русской музыки. T.I. M., 1985, с. 227, 229.
2. Там же, с. 224, 325 (приложение 80).
3. Ливанова Т. Н. Очерки и материалы по истории русской музыкальной культуры. М., 1938, с. 77-78.
4. Келдыш Ю. В. Очерки и исследования по истории русской музыки. М., 1978, с.67.
5. См. [1], с. 224.
6. Там же, с. 229.
7. Там же, с. 226, 230-231.
8. См. [3], с. 258 (приведена сама попевка), 274 (ее оценка).
9. Там же, с. 175, 197 (оценка).
10. Там же, с. 139.
11. См. [1], с. 236-237.
12. Там же, с. 236, 238.
13. ГИМ, собр. Хлудова, № 126 Д.
14. Скребков С. С. Избранные статьи. М., 1980, с. 171.
15. См. [1], с. 238.
16. См. [13], л. 81 об. – 82 (№75).
17. См. [1], с. 323, приложение 75.
18. ГИМ, Муз. собр., № 1743 (последняя четверть XVII века), л. 12 об.
19. См. [3], с. 213 (кант взят из сборника [13]).
20. См. [3], с. 200.
21. См. [1], с. 324, приложение 79.