Клирос
Напишите нам


Заключение

Заключение

В данных очерках автор хотел показать все своеобразие XVII века, сущность которого была переходом для русской культуры от византинизма к западничеству. Как, надеюсь, мне удалось показать, многое из того, что приписывалось особому настроению духа, самоуглубленности и проч., оказалось просто национальными особенностями, внедренными в русский мир благодаря как авторитету чужой культуры, так и российской привычке принимать все "чохом". Россия расставалась с этим медленно и тяжело. Византинизм изживался куда более долго и мучительно, чем, скажем, пресловутое западничество. Но между этими крайностями был момент, когда византинизм уже отступил, а западничество еще не успело внедриться в полной мере – и наверх, в высокое искусство прорвалось русское начало. Это проявлялось в самых разных областях. Так, вплоть до нашего времени в русской культуре присутствовала мысль: записывать надо только то, что достойно записи. Особенно ярко это сказалось в музыке. Во время господства византинизма записывалось только то, что отвечало традиционалистской, несколько обрусевшей, но все же остававшейся византинистской стилистике. Позднее обстоятельства переменились – и записываться стало только то, что отвечало понятиям западной утонченной культуры (как ее понимали тогда в России). Своему, русскому, не было места ни там, ни тут. На Западе всевозможные произведения записывались издавна, ибо там к проблеме фиксации был подход более техницистский, нежели сакральный. Русь же старалась если не сакрализовать, то традиционализировать, "заморозить" буквально все – вплоть до того, какой крюк стоит на каком месте. Даже если это противоречило реальному пению!

И вот – в XVII веке положение изменилось. Русские люди начали и многое записывать, и – в гораздо меньшей степени – творить. Сами, для себя, в своем духе. В следующем, XVIII веке, этого было куда меньше. На смену расплывчатости и необязательности барокко шли твердые нормативы классицизма. При этом Россия всегда как бы шла на несколько шагов сзади Европы – но старалась "идти в ногу" – и стили менялись с калейдоскопической быстротой, успевая подчинять себе все и вся, заставить отречься от прежнего, но не успевая войти в плоть и кровь, "обрусеть". Только во второй половине уже следующего, XIX века, когда несколько аморфная поздняя романтика надолго заняла умы людей, у русских композиторов появилась возможность по-своему переварить ее – и сотворить не модные скороспелки, но нечто действительно достойное внимания... И, конечно же, в этой гонке совершенно потерялись достижения XVII века. Их пришлось заново переоткрывать уже Рахманинову и прочим. Именно освещению этой, внезапно появившейся трещины, позволившей взглянуть на русское в русской культуре, и посвящены наши очерки. Их неполнота и фрагментарность связаны с ориентировкой только на данную задачу. Если автору удалось привлечь внимание к ней, а также к некоторым неординарным произведениям русского XVII века – он сочтет свою задачу выполненной.

 
След. >